Состояние современной психологии

Неудовлетворительное или даже кризисное состояние мировой психологии в начале 21 века объясняется нежеланием психологов признать, что люди применяют не одно, а два разных психических механизма или две компоненты мышления полняемые разными способами. Однако это давно замечено многими выдающимися людьми...

Внимание! Авторские права наших публикаций подтверждены. При любом копировании информации с сайта, ссылка на первоисточник ОБЯЗАТЕЛЬНА!
Наши контакты:

тел: 978-72-79

e-mail: ids79@yandex.ru

Форма обратной связи

Карта сайта

Современная психология Основы психологии в популярном изложении § 7. О социальных проблемах, связывающиеся с условиями проявления психики

§ 7. О социальных проблемах, связывающиеся с условиями проявления психики

Можно сказать, что под влиянием условий жизни с глубокой специализацией труда при капитализме и свободном рынке постепенно сформировался своеобразный новый стиль жизни. Этот стиль жизни отличается тем, что психика в нем является глубоко дезинтегрированной, но дезинтеграция психики в значительной мере скомпенсирована тем, что разными способами (в основном с помощью искусства) люди, несмотря на дезинтеграцию, все же реализуют почти все разновидности чувственных переживаний. Основная работа, дающая средства к существованию, остается для них почти только средством добывания денег, но не полем для всесторонней реализации психики. Теоретическое познание и мышление реализуются в чтении научно-популярной и научно-фантастической литературе и в играх в шахматы, карты, го. Высоконравственные чувства реализуются при чтении литературы о приключениях героев. Психика, связанная с физическим движением, реализуется во время занятий спортом и разными видами активного отдыха и т.д. В таком стиле жизни люди скорее не реализуют свои психические потенции, а потребляют психические переживания для поддержания нервной системы в более или менее нормальном состоянии. Психика реализуется в стиле приема пилюль в определенных пропорциях – немного мышления, потом немного приятного потребления, потом немного спортивных переживаний, потом порция благородных переживаний с дозированной примесью политики, потом порции смешного и ужасного и т.д. Всего понемногу в подходящих дозах и степени интенсивности.

При таком стиле жизни психика не является орудием для добывания средств существования, как это должно быть в нормальных условиях, но становится суммой потребностей психического характера. Просто надо не только есть и спать, но еще и радоваться, печалиться, надеяться, огорчаться, в меру любить и ненавидеть и немножко шевелить мозгами. Человеку необходимы не только материальные предметы вроде пищи и одежды, но еще и подходящие порции радостей, огорчений, страхов, любви, ненависти, гордости и т.п. Такой стиль жизни можно называть потребительским не только в отношении материальных средств для жизни, но и в отношении психической жизни.

Психическое потребительство, как и материальное потребительство, вызывает к жизни соответствующее производство средств для удовлетворения психического потребительства. И вот искусство, которое раньше служило для эмоционального познания природы и человеческих отношений, начинает заниматься производством кусочков радости, любви, ужасов, надежды, гордости и т.п. И все это пакуется в красочные обертки и коробочки (бестселлеры и видеофильмы) и, как "Сникерсы" и жевательная резинка, выкладывается на прилавки рядом с другими средствами для возбуждения психических переживаний – алкоголем и наркотиками, которые действуют на психику более грубо, но быстрее и надежнее. Искусство, как производство переживательных таблеток, в социальном отношении приближается к пьянству и наркотикам. То, что делают работники искусства (обычно с самыми благими намерениями), может употребляться почти так же, как наркотики или примерно для той же цели. Такое употребление искусства представляет собой не редкие и исключительные случаи, но широко укоренившуюся практику, которая имеет почти такое же распространение, как употребление алкоголя и наркотиков. В медицинском отношении потребление переживательных пилюль, производимых искусством, гораздо менее вредно, чем употребление наркотиков, но в социальном отношении или по роли, которую это играет в реальной жизни, разница гораздо меньше.

Психическое потребительство достигает очень значительных результатов. Люди, живущие в таком стиле, нередко чувствуют себя удовлетворительно или даже довольно хорошо и свободно, если они имеют время и средства, достаточные для широкого выбора зрелищ, увлекательных книжек, активного отдыха и т.п. И, тем не менее, психическое самочувствие людей, живущих в стиле психической дезинтеграции и потребительства, в существенной мере не удовлетворительно. Их психическая жизнь не дает полноценного удовлетворения. Это хорошо описано М.Ю. Лермонтовым в стихотворении "Дума".

  • И ненавидим мы, и любим мы случайно,
  • Ничем не жертвуя ни злобе, ни любви,
  • И царствует в душе какой-то холод тайный
  • Когда огонь кипит в крови.

Жизнь в стиле психического потребительства приводит к тому, что чувства-переживания притупляются вследствие их искусственного возбуждения, нарушения естественных связей с трудовой деятельностью и другими чувствами и от неправильной их дозировки. Гордость и удовлетворение от хорошо исполненного труда в реальной жизни интенсивнее и не совсем такие же, как в случае возбуждения этих чувств посредством просмотра кинокартины. Радость, возбуждаемая и поддерживаемая искусственными средствами слишком долго, слабеет, бледнеет и приближается к среднему фону психической жизни. Возможность ее усиления уменьшается – человек тупеет в чувственном отношении. Это происходит вследствие нарушения естественного порядка работы эмоционального психического механизма, который предназначен для различения приятного и неприятного примерно поровну во времени.

При потребительском отношении к психическим переживаниям (эмоциям) притупление чувств, естественно, пытаются скомпенсировать усилением воздействий, внушающих чувственные переживания. Для этого изобретаются все более эффективные способы и приемы воздействия на зрителей и слушателей – все более громкая и даже оглушающая музыка, все более откровенный секс, комбинации зрительного, слухового и химического воздействий и т.д. Но все это довольно быстро ведет к все более глубокому отуплению чувств (эмоций) и доходит даже до психического травматизма.

Кроме отупляющего эффекта жизнь в стиле психического потребительства приводит к потере самообладания и ослаблению воли людей. Эти психические компоненты нужны для общей организации психической жизни, для получения наиболее эффективного руководства психической и физической деятельностью. Но такие обобщающие компоненты психики не очень-то нужны, если человек живет в стиле психического потребительства. Нужна только примитивная готовность отдаться внушаемым переживаниям. При жизни в стиле психического потребительства самообладание и сила воли не тренируются, не отрабатываются и даже постепенно деградируют.

При жизни в стиле психического потребительства не так уж важно как, от чего или в связи с чем переживаются эмоции. Достаточно того, что все они время от времени, так или иначе, переживаются. Из этого следует, что допустимы какие угодно способы их возбуждения, лишь бы они были достаточно эффективны. Эти способы вовсе не обязательно должны связываться с трудом или общественной деятельностью. Годится все – алкоголь, наркотики, секс, острые ощущения от быстрой езды на мотоцикле, поедание острой и изысканной пищи, "потрясная музычка" и т.д. и т.п.

Потребляя психические переживания в более или менее дозированном виде независимо от физической деятельности или труда, люди приучаются не связывать психические переживания с физическими и умственными действиями. Люди привыкают возмущаться бюрократизмом, бездушием, некультурностью и т.п. и … ничего не делать для противодействия тому, чем они возмущаются. Человек, живущий в стиле психического потребительства, осмеивает пороки, сочувствует обездоленным, любит родину, ненавидит предательство и т.п. вовсе не для того, чтобы сделать что-нибудь, соответствующее этим чувством и из них вытекающее. Он все это переживает только для того, чтобы почувствовать себя благородным и справедливым, и потом спокойнее жить и лучше спать. Он не станет заставлять себя что-то узнавать, консультироваться со знающими людьми, доставать и читать книги, думать, составлять планы и пытаться их реализовать. Все такое не для него. Мыслить разумно трудно и жизнь в стиле психического потребительства этого не требует. Попытки что-то сделать только осложняют жизнь, затрудняют ее и слишком часто приводят к неудачам. Такова жизнь. "На кой черт все это нужно!" – скажет средний "нормальный обыватель". "Пусть толстовцы копаются в собственной душе, а мы хотим просто жить нормально и не заниматься самоедством". Так скажет средний обычный человек, не думающий о том, что значит жить нормально, и привыкший к психическому потребительству.

Единство задумывания действий, их выполнения и контроля и потребления результатов заставляет человека быть самокритичным, стараться все делать правильно и хорошо, работать эффективно, быть настойчивым в достижении цели, быть любознательным и изобретательным или, иначе говоря, быть сильной личностью, обладающей характером и волей. Если такого единства нет, то человек склоняется к психическому потребительству, становится склонным уходить от практической жизни, жить мелкими удовольствиями, мечтать, много говорить и мало делать. Такой человек легче станет алкоголиком или наркоманом, и он менее устойчив психически.

Жизнь в стиле психического потребительства не только делает человека слабовольным, психически неустойчивым и податливым для манипулирования им со стороны других людей, но еще и существенно ограничивает репертуар и тематику переживаемых им чувств. Самые сильные и именно человеческие чувства, связывающиеся со свободным трудом и общественной деятельностью, в нем возбуждаются только искусственно путем чтения книг и просмотра видеофильмов. Разница примерно такая же, как между реальной любовью и чтением книг о ней. Таким образом, человек, живущий в стиле психического потребительства, много теряет в репертуаре переживаемых им чувств и при том теряет лучшую их часть.

В человеческой природе есть задатки диких и звериных чувств – жестокости, садизма, соперничества, мстительности, зависти и т.п. Возможность реализовать такие чувства при жизни в стиле психического потребительства удобно использовать, т.к. они легче возбуждаются и на первый взгляд не вредны, поскольку не связываются с соответствующими действиями в реальной жизни. Поэтому производство переживательных таблеток не останавливается перед применением визуальных имитаций (в виртуальном пространстве) стрельбы в людей, торпедирования кораблей, нанесения бомбовых ударов по городам и т.п. Пока все остается в пределах психического потребительства, не связанного с практической жизнью, явного вреда нет. Но жизнь всегда дает немало возможностей проявить чувства на деле в отношениях между людьми. Поэтому возбуждение и тренировка безнравственных чувств, безусловно, вредна. Практика психического потребительства маскирует этот вред и развивает в плохо заметных формах. Жизнь в стиле психического потребительства характеризуется тенденцией к ослаблению нравственности или, по меньшей мере, терпимостью к безнравственности.

Нормальная человеческая нравственность при жизни в стиле психического потребительства становится во многом ненужной, не соответствующей практике "современной" жизни, мешающей свободе психического потребительства. Доходит до того, что появляются попытки объявлять общечеловеческую нравственность устаревшей – пережитком времен общинной жизни, и подлежащей замене новой прогрессивной нравственностью – нравственностью удачливых дельцов, чиновников, коммерсантов и администраторов. На частично осознаваемом уровне такое стремление распространено довольно широко. Но поскольку старая нравственность основывается на безусловных эмоциональных рефлексах, ее быстро (за 10-50 лет) изменить нельзя. Ею пропитаны исторические предания и детские сказки и, она проявляется вновь и вновь, как трава прорастает из-под асфальта. На самом деле новый "прогрессивный" вариант нравственности является укороченным или обедненным вариантом, полученным путем отбрасывания и частичного подавления тех элементов старой общечеловеческой нравственности, которые мешают экономической эффективности капиталистического производства и торговли. В нем нет ничего существенно нового кроме несколько иной расстановки акцентов в том, что остается от старой общечеловеческой нравственности.

В отдельных наиболее тяжелых случаях дезинтеграция психики и психическое потребительство приводят к почти полной потере способности правильно оценивать явления жизни, потере чувства реальности и к потере правильной ориентировки в общественно-политической жизни. Люди оценивают внешний мир и условия своего существования в нем главным образом эмоционально. К мысли о необходимости существенных изменений в своей жизни они приходят тогда, когда им чего-то не хватает, когда их что-то возмущает, когда они не находят контакта с окружающими или "не вписываются в общество". При жизни в стиле психического потребительства такие чувства могут быть довольно полно устранены, погашены, ослаблены и частично удовлетворены. Подбирая ассортимент психического потребительства, можно достичь того, что человек будет чувствовать себя вполне комфортабельно, не зависимо от успехов в его основной деятельности. Даже закоренелые бюрократы, бракоделы и лентяи могут чувствовать себя честными тружениками и достойными членами общества, могут быть вполне удовлетворенными общественной обстановкой и думать, что в общем все идет хорошо, если им показывают кинокартины об успешном героическом труде, в газетах пишут о выполнении и перевыполнении пятилетних планов, по радио передают радостную жизнеутверждающую музыку и иногда несколько улучшают их материальное благосостояние. Потребительская психология охватывает не только отдельных людей, но и общественное самочувствие и сознание. Бракоделы, карьеристы, халтурщики, бюрократы, жестокие и эгоистические люди – все при жизни в стиле психического потребительства приравниваются к образцовым работникам и получают одинаковые порции веселых, героических и всяких иных переживаний. Все они к этому привыкают и утверждаются во мнении о том, что их жизнь нормальна и правильна, что так все и должно быть. Можно сказать, что эгоистичный бюрократ не имеет права переживать героические чувства и чувствовать себя честным тружеником. Но это требование постоянно нарушается, и нарушения становятся привычной нормой или характерной чертой жизни.

Даже относительно интеллигентные люди могут быть довольны общественным устройством и государственным строем, если удовлетворяются их психические потребности и их благосостояние понемногу улучшается. То, что они нередко работают на совершенно бесполезных должностях в учреждениях с непомерно раздутыми штатами или их рабочее время не загружено, или они по существу заняты созданием видимости работы – все это не мешает им быть уверенными в том, что их деятельность нужна или даже необходима для народа и государства. Правильно оценить необходимость и качество работы государственных учреждений очень трудно. Естественная склонность людей оправдывать себя, а все плохое относить на счет окружающих, способствует тому, что люди считают свою работу нужной и важной и стараются подтвердить это разными способами, в том числе и чисто бюрократическими. Иногда дело доходит до почти явного вредительства, но люди, совершающие подобные действия, вполне искренне считают себя честными тружениками и налаженная система психического потребительства поддерживает их в таких заблуждениях. Когда же они видят вокруг себя немало таких же, как они, то они окончательно перестают сомневаться в нужности и важности их "работы" для общества и складывается соответствующее общественное самосознание и самочувствие.

Нельзя сказать, что такие тенденции с однозначной определенностью действуют на всех людей одинаково. Нередко встречаются личности, мало подверженные выше описанному влиянию и способные видеть жизнь так, как она есть и трезво ее оценивать. Но люди, поддающиеся такому влиянию, составляют большинство.

При капитализме лишние и не оправдывающие себя чиновники и организации ликвидируются для сокращения затрат как только они перестают оправдывать себя экономически. В капиталистических странах постоянно ведется борьба за сокращение расходов на государственный аппарат и аппараты управления фирм и предприятий. Периодические сокращения чиновников и аппаратов управления сильно ограничивают возможности чиновников и управленцев чувствовать себя нужными и важными независимо от их действительной роли и значения в общественном производстве.

В СССР до 90-х годов осуществлялся примитивный грубый и во многом варварский вариант социализма. Его удобно называть сталинской моделью или сталинским вариантом социализма. Вообще социализм может быть хорошим для всех или для большинства народа. Но для этого его надо правильно задумать или спроектировать, и потом хорошо сделать. Осуществить это без больших ошибок невероятно сложно и трудно. Сталинская модель социализма развалилась и потерпела крах вследствие множества упущений, ошибок и недоделок.

При сталинском социализме сотрудники администрации, аппаратов управления и чиновники были в общем приравнены ко всем трудящимся. В их необходимости никто не сомневался так же, как в необходимости рабочих на заводах и крестьян в сельском хозяйстве. Об оптимизации схем управления и сокращения расходов на управление на всех уровнях думали очень мало, значительно меньше, чем в капиталистических странах. Не было достаточного противодействия естественным стремлениям чиновников и руководителей всех рангов считать себя самыми нужными и важными членами общества и добиваться увеличения численности сотрудников в руководимых ими организациях и увеличения их материального благосостояния. Поэтому бюрократические тенденции и недостатки в обстановке сталинского социализма постепенно разрослись много глубже и полнее, чем в капиталистических странах. Многие работники партийного, государственного и хозяйственного аппаратов управления совершенно потеряли чувство реальности и способность оценивать вещи и явления с точки зрения интересов народа. Они жили в мире лозунгов и тенденциозно подбираемых ими же самими теоретических представлений (развитой социализм). В обстановке парадов и торжественных отчетов, важных заседаний (на деле не решавших ничего) и юбилейных торжеств, просмотров фильмов о героях и честных тружениках и на фоне постепенного улучшения их материального благосостояния, основанного на системе расширяющегося набора льгот, им на самом деле трудно было не думать, что все идет хорошо, что социализм побеждает, что еще немного – и социализм устроится во всех странах. Они искренне удивлялись антинародным (в их понимании) поступкам диссидентов, критике со стороны крупных ученых и передовиков промышленности и сельского хозяйства и считали все это случайностями и временными недоразумениями. Они чувствовали себя хорошо и весьма легкомысленно относились к необходимости укреплять и развивать социалистическое производство и для этого учиться и узнавать все больше и больше. Привычка к дезинтегрированной психической жизни и психическому потребительству весьма способствовала такому самочувствию и укрепляла его. Очень сложное дело выявления действительных интересов народа и способов развития эффективного социалистического производства все больше отодвигалось на задний план. Эффективность производства падала и это привело к кризису сталинской модели социализма в СССР.

Большинство молодых людей, вступая в жизнь, ищет себе подходящую работу такую, которая дает возможность не только обеспечить себя материально, но и выдвинуться, заслужить признание, известность, авторитет, стать важным, получить власть и возможность командовать другими людьми. Вообще для этого надо учиться, много работать, накапливать опыт, проявлять способности, настойчивость и твердость характера. Немалому количеству людей это не удается или удается не скоро и они бывают вынуждены заниматься такой работой, которая не будучи слишком тяжелой и неприятной для них, обеспечивает их материально. В обществе с глубоким разделением труда имеются профессии, которые, не предъявляя высоких требований к людям, дают им относительно хорошее материальное обеспечение и довольно заметную власть над другими людьми. Это чиновники государственного аппарата, офицерский корпус армии, полиция или милиция и, особенно сотрудники госбезопасности, работа которых является секретной, скрытой или трудно наблюдаемой и оцениваемой. Такие профессии позволяют без больших стараний и работы над собой хорошо устроиться в жизни лентяям, слабовольным людям, любителям получить много без хлопот и труда и бесталанным неудачникам. Вообще в таких профессиях встречаются талантливые и деятельные труженики, заслуживающие уважения, но невозможно избавиться и от усиленного наплыва слабовольных и несклонных к упорному труду людей, видящих легкую возможность хорошо устроиться и стать важными и властными. В таких профессиях продвижение по службе (карьера) зависит более всего от мнения выше стоящих начальников. И чем более беспринципен бесталанный человек, тем легче он пускается по пути угождения начальству. Поэтому он легче продвигается по службе и получает большую власть и лучшее материальное обеспечение. Такая закономерность проявляется среднестатистическим путем и приводит к тому, что в выше названных профессиях относительно чаще встречаются люди ущербные в психическом отношении – туповатые, недалекие, умственно слабо развитые, склонные к формализму и бюрократизму и т.п., но вместе с тем любящие демонстрировать всем свое большое значение, а если можно, и власть. Особенно сильно это сказалось на работе органов ВЧК и КГБ в СССР под руководством Сталина. Сотрудники госбезопасности часто действовали почти бесконтрольно и творили произвол и беззаконие. Административно-управленческая система в СССР была больше, чем в капиталистических странах, и контролировалась значительно слабее. Поэтому бюрократизм, произвол и все другие отрицательные свойства чиновничества в СССР проявились сильнее.

Согласно представлениям древних мудрецов человеку нужны три вещи – слава, богатство и женщины. Иначе говоря, у всех людей есть врожденные задатки (безусловные эмоциональные рефлексы), которые в процессе воспитания (тренировка и соединение с условными эмоциональными рефлексами и разумным мышлением) дают потребности и стремления к славе и богатству.

В относительно простых условиях жизни земледельцев, скотоводов, охотников и рыбаков в обстановке свободного труда стремления к славе и богатству способствуют выживанию людей и не дают отрицательных эффектов вроде волюнтаристского командования, бюрократизма, карьеризма, мздоимства и т.п. Можно сказать, что в психическом отношении люди, так сказать, приспособлены к жизни с работой в стиле свободного труда в относительно простой общественной обстановке с неглубоким разделением труда. В такой обстановке существует тесная и быстро действующая связь между количеством труда и потреблением. Эта связь постоянно держит человека в узде, заставляет быть старательным и любознательным, не позволяет что-то делать плохо или неправильно и ограничивает его возможности в стремлении к богатству и славе. Она постоянно воспитывает человека и совершенствует в нравственном отношении.

В обстановке капиталистического производства с глубоким разделением труда и дезинградацией психики стремления к славе и богатству в одних случаях жестко подавляется, а в других освобождается от сдерживающих факторов и выливается в гипертрофированные и уродливые формы. В результате в обоих случаях люди чувствуют себя в значительной мере неудовлетворительно. Конкретные формы и варианты плохого самочувствия и деградации нравственности под влиянием капиталистической организации производства и свободного рынка многообразно и детально описаны в художественной литературе Драйзером, Бальзаком, Горьким, Мопассаном, Золя и многими другими писателями. Эта тема, так или иначе, затрагивается в большинстве произведений художественной литературы. Важно отметить, что вся история капитализма сопровождалась драматическими и трагическими переживаниями большей части человечества вследствие того, что людям приходится в силу требований капиталистического производства и торговли совершать более или менее безнравственные поступки. (Желать разорения конкурентов, желать смерти тех, от кого можно получить наследство, желать развязывания военных действий, при которых возрастают доходы некоторых предприятий и т.п.).

Одним из наиболее существенных моментов является то, что капиталистическому обществу каждый новый член общества не очень-то нужен. Его встречают как претендента на чье-то место и он должен пробиться, растолкать других локтями и стать нужным в системе материального и нематериального производства и торговли, где все давно уже занято, включая места в ночлежках и зоны действия криминальных группировок. Нельзя сказать, что правительства капиталистических стран ничего не делают для "лишних людей", но все это только ограниченная благотворительность, необходимая для того, чтобы устранить наиболее острые моменты социальной напряженности в обществе. Дискомфортность положения отдельного человека в капиталистическом обществе выражается в относительно высоком уровне преступности и количестве самоубийств.

Интересно отметить, что у американских индейцев и австралийских аборигенов все подростки с детства чувствуют себя нужными своему роду или племени. Старейшины и вожди думают и заботятся об их устройстве в жизни. Им определяют территорию для охоты, намечают им жен, рассчитывают на их помощь и т.д., с ранних лет они знают, что они нужны своему племени и могут рассчитывать на помощь и защиту соплеменников. Лишних людей в таких обществах не бывает и такая обстановка благоприятно оказывается на самочувствии людей. Вообще каждому человеку необходимо чувствовать, что он нужен окружающим, соплеменникам и родне. Если в детстве такое чувство не реализуется, то это отрицательно сказывается на психическом развитии личности. В СССР при социализме такая чувственная потребность удовлетворялась и это составляло существенное преимущество социализма. При капитализме действительно нужными близким чувствуют себя главным образом отпрыски богатых семейств, которые должны унаследовать фамильное состояние. А дети большинства семей должны постоянно видеть, как их родители лишают себя многих удовольствий для того, чтобы их одеть, накормить и дать им образование. Они чувствуют себя обузой для своих родителей.

Производственная экономическая жизнь очень изменчива и потому экономические отношения (цены) не могут долго оставаться постоянными. Цены определяются экспериментально с помощью механизма свободного рынка. Они не только не могут быть точно обоснованы и определены, но они еще и изменяются довольно быстро вследствие постоянных изменений в производстве и экономической обстановке. Чтобы все это учесть и сделать свое производство как можно более прибыльным, необходимо все время стараться продавать свою продукцию подороже, а чужую покупать подешевле. Только постоянно экспериментируя в этом направлении можно получить максимальную прибыль и высокую конкурентоспособность. Таким образом получается, что в капиталистическом обществе со свободным рынком каждый производитель товаров должен постоянно вести экономическую и торговую борьбу против всех, с кем ему приходится иметь дело. Иными словами при капитализме каждый сам за себя и против всех. Такая тенденция резко противоречит общечеловеческой нравственности и приводит к снижению морального уровня в обществе.

Предпринимателю почти всегда выгоднее платить за труд наемных работников поменьше и получать от них побольше трудовых услуг. Поэтому в капиталистических странах всегда имеют место противоречия и борьба наемных работников с хозяевами производства. Это ухудшает политическую обстановку в стране и снижает самочувствие большинства народа, состоящего из наемных работников, и способствует деградация морально-нравственного уровня во всех слоях общества.

Социализм не мог бы быстро устранить глубокое разделение труда и дезинтеграцию психической жизни, даже если бы это постарались сделать политические руководители. Но политическое руководство СССР плохо представляло себе эту проблему и очень мало делало для устранения ее нежелательных последствий. Существенная часть таких последствий была устранена ликвидацией частной собственности на орудия и средства производства. Но другая, весьма значительная часть приобрела новые формы и даже в некоторых отношениях разрослась более широко и пышно, чем при капитализме.

При капитализме эксплуатация наемных трудящихся обеспечивается частной собственностью на орудия и средства производства. Такая форма эксплуатации в СССР была устранена при ликвидации частной собственности на орудия и средства производства. Однако довольно скоро стихийно-экспериментальным путем была найдена возможность преимущественного пользования результатами общественного производства со стороны административного и управленческого персонала. Используя свои возможности эти люди официально (полузакрытое льготное обеспечение) и неофициально (благодаря возможности влиять на положение подчиненных) стали постоянно и систематически потреблять больше материальных благ, чем остальные трудящиеся. Иначе говоря, появилась новая форма эксплуатации, основывающаяся на расширенных правах и возможностях административно-управленческого персонала. Вообще то, такая форма эксплуатации имеет место и при капитализме, но там она гораздо слабее и ее роль мала и незаметна по сравнению с ролью капиталистической эксплуатации. Но при социализме сталинского типа административно-управленческая эксплуатация и бюрократизм разрослись и усилились и стали играть существенную роль. К 80-90-тым годам в СССР в среде рядовых работников стихийно сложилось отрицательное отношение к администраторам, директорам и управляющими примерно такое же, какое давно существует между бедными и богатыми в капиталистическом обществе. Это свидетельствует о том, что народ уже почувствовал административно-управленческую эксплуатацию, хотя и не осознал ее.

Во всех таких отрицательных явлениях очень большую роль играет эмоциональное мышление, которое позволяет бюрократам и чиновникам считать свою работу самой главной, самой нужной, ответственной и трудной.

Когда после развала Советского Союза люди вспоминают свою жизнь в сталинское время, то в их высказываниях четко прослеживается то, как им было хорошо работать вместе коллективно для благосостояния всего народа, как весело и здорово работать и соревноваться в труде для всех и быть уверенным, что и все работают для тебя, что ты необходимая часть народа, что о тебе думают и заботятся руководители предприятий, партии и государства. Это незабываемое теплое чувство высоко ценится людьми и именно о нем они горюют, когда видят кадры кинофильмов той поры. И теперь они больше всего возмущаются тем, что теперь все чувствуют себя ненужными ни друг другу, ни обществу, и тем, что материальные блага приходится требовать и отбивать у чиновников или выпрашивать у нуворишей. Из-за этих чувств многие хотели бы вернуться к обстановке тех времен. Из писем, полученных ЦК КПСС от трудящихся в сталинское время, видно насколько все авторы писем уверены в том, что руководители партии думают и заботятся о них, и, если им толково подсказать, сделают для народа все. Желание быть со всеми, всем помогать и устроить всеобщее счастье и процветание есть, безусловно, ценное нравственное чувство. Переживание такого чувства нужно большинству людей. А капитализм плох тем, что он противоречит этому нравственному чувству.

Вообще социализм есть разумно и сознательно создаваемый строй и такая организация производства, которые обеспечивают всем или большинству народа хорошие условия жизни и труда. Он может быть хорошим, но это надо суметь сделать. Надо "всего только" правильно его задумать и потом хорошо сделать. Это, мягко выражаясь, очень не просто, тем более, потому что до сих пор неизвестно достаточно определенно как может быть такое, чтобы всем было хорошо, может ли вообще такое быть и что для этого надо. Нет ничего удивительного в том, что все предлагавшиеся до сих пор варианты социализма имели много существенных недостатков. Однако это не значит, что социализм вообще показал свою полную непригодность, что идея социализма дискредитировала себя полностью и необходимо от нее отказаться и впредь придерживаться старого стихийно сложившегося капитализма, несмотря на все его недостатки. Отказ от разумного сознательного творчества, в том числе и в сфере общественной жизни и организации производства, противоречит человеческой природе вообще. А всякое разумное сознательное творчество, направленное на то, чтобы всем было хорошо, есть социализм, даже если оно имеет очень ограниченные масштабы. Немало мер такого характера вполне успешно практикуется в Швеции и за это капиталисты упрекают шведов в склонности к социализму. Поэтому социализм вообще не может быть дискредитирован полностью и отказаться от него нельзя. Вместе с тем понятно, что конкретные образцы или модели социализма очень даже могут быть плохими по многим причинам и должны быть отвергнуты или усовершенствованы.

Общественно-организационное разумное сознательное творчество всегда имеет право на существование и даже его не может не быть. И если оно в существенной мере определяет организацию всего общества, то такое общество согласно традиционному пониманию следует называть социалистическим с добавлением определительного слова, указывающего на то, какая модель из множества возможных имеется ввиду (сталинский социализм, китайский социализм, национал-социализм, демократический социализм и т.д.). Достоинство и приемлемость той или иной модели социализма следует определять, исходя из оценок тех общественных мероприятий, которые предусматриваются данной моделью социализма, но не из высокопарных псевдонаучных фраз вроде того, что социализм вообще был начисто дискредитирован сталинскими экспериментами над несчастным русским народом. И во всех случаях, даже при планировании самых незначительных мероприятий социалистического типа, необходимо учитывать психологическую сторону предполагаемых мероприятий.

Капиталистическая организация производства с точки зрения психологии имеет существенные недостатки, но пока она является наилучшей по экономической эффективности. Поэтому пока приходится придерживаться этой системы и жить в условиях существенного психического дискомфорта. Переход к грубым моделям социализма не устраняет психический дискомфорт, хотя существенно меняет его формы. Приняв капиталистическую организацию производство необходимо разрабатывать пути и способы ослабления и устранения психического дискомфорта при капитализме. И при разработке новых более совершенных моделей социализма и отдельных мер социалистического характера также необходимо учитывать психическую сторону дела. Трудно сомневаться в том, что существенной и даже необходимой частью указанных мер должен быть переход к правильному сочетанию чувств и разумной организации чувственной жизни людей.


Кроме теоретических работ для широкого круга читателей не имеющих специального образования по психологии и философии написана и издана предлагаемая ниже книжка "Основы психологии в популярном изложении."

©2009. Сайт посвященный вопросам современной психологии
Создание сайта, Веб дизайн ИДС Технологии